Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

care

(no subject)


Нас стоит предостерегать от зла в том числе и ради спасения того, чем зло может нас привлекать. Если что-то, по стечению обстоятельств или злому умыслу, стало приманкой зла, оно само по себе не теряет ни красоты своей, ни нравственной доблести.

Если по дороге к пропасти выросли прекрасные цветы, это не делает ни дорогу менее гибельной, ни цветы менее прекрасными.

Нас стоит побуждать к добру в том числе и ради избавления от того, чем добро может отвращать нас. Если что-то, по стечению обстоятельств или злому умыслу, стало пятном на добре, оно само по себе не теряет ни уродства своего, ни нравственного изъяна.

Если по дороге к прекрасному месту кто-то набросал мусора, это не делает ни дорогу менее ценной, ни мусор менее непотребным.

Самый лёгкий и убийственный по своим результатам способ обличать зло — это осуждать всё то, чем зло может привлечь человека. Так человек остаётся в безжизненной пустыне, а в потаённый фундамент его подсознания полагается чувство, что всё доброе основано на якобы лечебной лжи, что власть добра держится за счёт отключения цвета, красок и звуков мира.

Самый лёгкий и убийственный по своим результатам способ защищать добро — это славить всё то, что приросло к добру лишнего, мешающего, паразитирующего. Так человека принуждают жить в обществе теней и уродцев, а в потаённый фундамент его подсознания полагается чувство, что мир добра это вечная ясельная группа или огромный дом престарелых — всё одно, это мир, в котором всегда сюсюкают, в котором всё время нужно спать, в котором слюна, текущая по подбородку — это на самом деле прекрасно, это критерий прекрасного.

Казалось бы, самый простой способ отвратить от супружеской измены или от фарша беспорядочных сношений — это назвать женщину сосудом дьявола или голое человеческое тело — орудием зла. Казалось бы, самый простой способ приучить к общению с высшим — это объявить занудный транс идеалом безопасного существования.

И вот придёт Жених в полуночи, и мы выведем к нему невесту, связанною по рукам и ногам, побитую и обколотую всякой дрянью, с заплывшими глазами, не стоящую на ногах, оглохшую, с отбитыми желаниями — выведем и скажем радостно, восторженно: «Вот, Господи, мы её сохранили! Теперь она уже не сбежит!»
care

(no subject)


Есть красивая метафора о точке покоя внутри торнадо: в сердцевине смертоносного, сметающего всё на своём пути вихря царит совершенный мир. Правды ради стоит сказать, что метеорологи и физики описывают «око бури» не так уж радужно: хотя скорость ветра в центре смерча и равна нулю, сердце огромной воронки заполнено турбулентными вихрями, вращающимися со скоростью, превышающей скорость звука. Именно эти вихри разрывают всасываемые в торнадо предметы, сдирают кожу с человека, превращают огромные мосты из металлоконструкций в витые верёвки. Но метафора всё равно была хорошая.

И она может быть верна в отношении другого. Общение с Богом тоже может сметать всё на своём пути. Но наше стремление к покою должно быть обращено в сторону не от вихря, а в его сердцевину. Не бежать мы должны, но устремляться в. Только там можно обрести полнокровный покой.

Солдат, съехавший с катушек и ринувшийся в гущу битвы, может иметь больше шансов выжить, чем побежавший с поля боя. И это в шатком человеческом мире, где так мало любви, где отец часто предлагает сыну камень вместо хлеба. Но не так там.